Первый российский политический эмигрант, диссидент, беженец и невозвращенец – Владимир Сергеевич Печерин.

Блестящий выпускник Петербургского университета и молодой профессор Московского университета, в 1836 году Печерин бежал из николаевской России в Европу. Он скитался по Франции и Бельгии, увлекался социалистическими идеями, принял католичество и стал монахом. Двадцать лет проповедовал в Англии и Ирландии, пережил громкий процесс из-за сожжения книг, некоторое время был траппистом, а последние десятилетия жизни служил капелланом дублинской больницы для бедных.

В России Печерина лишили всех прав состояния и объявили «навсегда изгнанным из отечества». Но сам он до конца жизни следил за происходящим на родине, читал русскую литературу и надеялся на её будущее.

Почему человек, превыше всего ценивший свободу, добровольно выбрал монашество? Как в нём сочетались страсть к странствиям и жажда уединения? И почему свои «Замогильные записки» Печерин адресовал русскому читателю будущего?

История Рахили начинается с любви. Иаков встречает её у колодца и соглашается семь лет служить её отцу Лавану, чтобы получить право жениться на ней. Но в брачную ночь Лаван обманывает Иакова и вместо Рахили приводит к нему её старшую сестру Лию.

Спустя тысячелетия этот библейский сюжет становится основой стихотворения Анны Ахматовой «Рахиль». В нём история Иакова превращается в рассказ о любви, ревности и обмане – и одновременно отзывается в сложных отношениях самой Ахматовой, Артура Лурье и Ольги Глебовой-Судейкиной.

У Ивана Бунина возникает уже другая Рахиль. В 1907 году он посещает её гробницу неподалёку от Вифлеема и позднее пишет стихотворение «Гробница Рахили», где библейская праматерь становится почти физически близким образом.

Но у Рахили есть и третье воплощение. В книге пророка Иеремии она оплакивает своих потомков, а Евангелие от Матфея связывает этот образ с избиением младенцев в Вифлееме. В 1916 году, во время Первой мировой войны, к нему обращается Владислав Ходасевич в стихотворении «Слёзы Рахили».

Как одна библейская история превращается в три совершенно разных поэтических сюжета – о любви, памяти, изгнании, войне и неутешном горе.

Два стихотворения Владислава Ходасевича разделяют всего несколько недель – и отъезд поэта из России.

1 мая 1922 года, на следующий день после «Жизели», Ходасевич пишет одноимённое стихотворение. За раскрытыми окнами его комнаты на Мойке звучит «Интернационал», а в стихах возникают могильный камень, лунно-голубая сцена и умершая Жизель, вынужденная вновь возвращаться к любви и танцу.

В июне Ходасевич вместе с Ниной Берберовой уезжает через Ригу в Берлин. Уже за границей появляется стихотворение «Большие флаги над эстрадой»: пожарный оркестр, трубный рёв, флаги – и попытка уйти из настоящего в «давно забытое».

Как связаны эти два текста? Почему у Ходасевича появляются пожарные музыканты? Что скрывается за образом странника в пустыне? И почему ни смерть, ни отъезд не позволяют окончательно расстаться с прожитым?

О двух стихотворениях Владислава Ходасевича – последних стихах, написанных им в России, и первых стихах после отъезда.

«Пятиречие» — сборник сказок Архангельской губернии, впервые изданный в 1931 году и составленный Ольгой Эрастовной Озаровской.

Её биография сама по себе похожа на роман. Дочь офицера-математика и сказочника, выпускница Бестужевских курсов, сотрудница Главной палаты мер и весов и помощница Дмитрия Менделеева, актриса и рассказчица кабаре «Кривое зеркало» — к фольклору Русского Севера Озаровская пришла далеко не сразу.

Поездка в Архангельскую губернию в 1914 году определила её дальнейшую судьбу. Пинега, Кулой, Мезень, встречи со сказителями, знакомство с Марией Кривополеновой и фольклорно-этнографические экспедиции постепенно превратили исполнительский интерес в исследовательский.

Один из результатов этой работы — «Пятиречие», книга, устроенная почти как северорусский «Декамерон»: пять рассказчиков с пяти рек проводят вместе пять дней и рассказывают сказки, побасенки и песни.

А заканчивается выпуск одной из самых абсурдных и смешных сказок сборника — историей о Догаде и медвежьей берлоге.

Книжный обзор сентября — отчасти под знаком Пражской книжной башни, которая пройдет 11–13 сентября.

В новом выпуске — сборник эссе Марии Степановой «Перемещенное лицо», продолжение «Островов Лемпо» Валерия Панюшкина, книга Ивана Филиппова «На Zzападном фронте без перемен», воспоминания Ксении Кривошеиной и Александра Давыдова.

А также две исторические новинки издательства «Слово»: «Блестящий век. Двор империи» Игоря Курукина и Филиппа Тараторкина и «Москва итальянская» Михаила Талалая.

В завершение — книга Квентина Скиннера «Художник как политический философ», посвященная знаменитым фрескам Амброджо Лоренцетти в Палаццо Пубблико в Сиене и тому, как средневековое искусство говорило о власти, мире, войне и республиканском правлении.

Академика Владимира Ивановича Вернадского обычно вспоминают как создателя учения о биосфере и ноосфере. Но за пределами этих знаменитых идей скрывается удивительная личность.

Ученик Менделеева, Докучаева и Бекетова, организатор научных институтов, создатель Украинской академии наук, Вернадский одновременно был внимательным читателем, философом, историком науки, автором тысяч страниц дневников и писем.

В этом выпуске – не столько история научных открытий, сколько история человека, размышлявшего о политике, религии, культуре, Украине, революции, Толстом, Достоевском и собственном предназначении.

Почему Вернадский называл себя глубоко религиозным человеком, но не нуждался в церкви? Почему отказался возвращаться в СССР, пока не закончил научный отчёт? Почему ушёл из Московского университета в знак протеста? И почему был убеждён, что ему «суждено сказать человечеству новое»?

Небольшой цикл «Три свадьбы» – три истории любви, связанные с русскими писателями и подмосковными местами. Первая – история Александра Герцена и Натальи Захарьиной.

Двоюродные брат и сестра, незаконнорождённые дети двух братьев Яковлевых, они знали друг друга с детства. Но настоящая история их отношений началась после ареста Герцена в 1834 году.

Ссылка, тайная переписка, запреты родственников и всё более романтические письма постепенно превращают эту историю почти в готовый литературный сюжет. В мае 1838 года Герцен решается на настоящий побег: его друзья тайно увозят Наталью Александровну из дома княгини Хованской, после чего влюблённые встречаются во Владимире и венчаются.

А ещё в этой истории есть подмосковное Загорье и так называемый Камень любви, на котором, по преданию, Наталья Захарьина писала Герцену свои тайные письма.

Вторая история мини-цикла «Три свадьбы» – о Льве Толстом, семье Берсов и подмосковном Покровском-Стрешневе. В 1840-х годах здесь снимала дачу большая семья врача Андрея Евстафьевича Берса. Среди его детей были три сестры – Елизавета, Софья и Татьяна. Старшую, Елизавету, окружающие считали подходящей невестой для Толстого. Сам же Лев Николаевич был к ней равнодушен, симпатизировал младшей Татьяне и всё больше увлекался Софьей.

Софья Берс уже имела жениха, пробовала себя в литературе и даже написала повесть, в героях которой Толстой пытался узнать себя. Затем появились визиты на дачу, прогулки, сомнения, ревность и знаменитое «письмо буквами» – приём, который позднее Толстой повторит в «Анне Карениной».