Первый российский политический эмигрант, диссидент, беженец и невозвращенец – Владимир Сергеевич Печерин.

Блестящий выпускник Петербургского университета и молодой профессор Московского университета, в 1836 году Печерин бежал из николаевской России в Европу. Он скитался по Франции и Бельгии, увлекался социалистическими идеями, принял католичество и стал монахом. Двадцать лет проповедовал в Англии и Ирландии, пережил громкий процесс из-за сожжения книг, некоторое время был траппистом, а последние десятилетия жизни служил капелланом дублинской больницы для бедных.

В России Печерина лишили всех прав состояния и объявили «навсегда изгнанным из отечества». Но сам он до конца жизни следил за происходящим на родине, читал русскую литературу и надеялся на её будущее.

Почему человек, превыше всего ценивший свободу, добровольно выбрал монашество? Как в нём сочетались страсть к странствиям и жажда уединения? И почему свои «Замогильные записки» Печерин адресовал русскому читателю будущего?

История Рахили начинается с любви. Иаков встречает её у колодца и соглашается семь лет служить её отцу Лавану, чтобы получить право жениться на ней. Но в брачную ночь Лаван обманывает Иакова и вместо Рахили приводит к нему её старшую сестру Лию.

Спустя тысячелетия этот библейский сюжет становится основой стихотворения Анны Ахматовой «Рахиль». В нём история Иакова превращается в рассказ о любви, ревности и обмане – и одновременно отзывается в сложных отношениях самой Ахматовой, Артура Лурье и Ольги Глебовой-Судейкиной.

У Ивана Бунина возникает уже другая Рахиль. В 1907 году он посещает её гробницу неподалёку от Вифлеема и позднее пишет стихотворение «Гробница Рахили», где библейская праматерь становится почти физически близким образом.

Но у Рахили есть и третье воплощение. В книге пророка Иеремии она оплакивает своих потомков, а Евангелие от Матфея связывает этот образ с избиением младенцев в Вифлееме. В 1916 году, во время Первой мировой войны, к нему обращается Владислав Ходасевич в стихотворении «Слёзы Рахили».

Как одна библейская история превращается в три совершенно разных поэтических сюжета – о любви, памяти, изгнании, войне и неутешном горе.

Два стихотворения Владислава Ходасевича разделяют всего несколько недель – и отъезд поэта из России.

1 мая 1922 года, на следующий день после «Жизели», Ходасевич пишет одноимённое стихотворение. За раскрытыми окнами его комнаты на Мойке звучит «Интернационал», а в стихах возникают могильный камень, лунно-голубая сцена и умершая Жизель, вынужденная вновь возвращаться к любви и танцу.

В июне Ходасевич вместе с Ниной Берберовой уезжает через Ригу в Берлин. Уже за границей появляется стихотворение «Большие флаги над эстрадой»: пожарный оркестр, трубный рёв, флаги – и попытка уйти из настоящего в «давно забытое».

Как связаны эти два текста? Почему у Ходасевича появляются пожарные музыканты? Что скрывается за образом странника в пустыне? И почему ни смерть, ни отъезд не позволяют окончательно расстаться с прожитым?

О двух стихотворениях Владислава Ходасевича – последних стихах, написанных им в России, и первых стихах после отъезда.