検索キーワード： 回顧録・日記・往復書簡

The journals of the Nobel Prize–winning author, beautifully illustrated with his own paintings For many years, Orhan Pamuk kept a record of his daily thoughts and observations, entering them in small notebooks and illustrating them with his own paintings. This book combines those notebooks...

Compelling and intimate, this collection of never-before-seen letters between the celebrated art critic and essayist, John Berger and his son Yves, an artist, is a moving look at their musings on art, memory, life, death, and beyond. Written between 2015-16, with color images of well-known old...

"Оказывается, дома от газов взрывной волны меняют окраску: так человек меняется в лице от потрясения". Дневник русской поэтессы и переводчицы Веры Михайловны Инбер рассказывает о тяжелых днях войны в период с 1941 по 1944 годы и в полной мере передает трагизм блокадного Ленинграда. Подкосившиеся ноги — это от страха, когда разрывается бомба рядом. Смех и слезы — это от счастья, когда прибавили 75 граммов хлеба. Блокадный дневник самое честное и пронзительное свидетельство того страшного и героического времени.

Rapidi, pastosi, materici come le pennellate di un pittore informale, i capitoli che compongono questa autobiografia, attraversano il Novecento più colto e avventuroso. Fra una risata irriverente e qualche nostalgia, Ezio Frigerio ricorda la sua lunga esistenza con una sorprendente lucidità sentimentale. Nato da famiglia benestante comasca durante il fascismo, l’autore non esita a sorridere malignamente della buona borghesia locale.

Окаянные дни - это по сути дневниковые записи Ивана Алексеевича Бунина сделанные им на фоне событий, разворачивавшихся в России во время революции и последовавшей за ней гражданской войны. Книгу условно можно разделить на три части: наблюдений автора за происходящим в Москве в 1918 году, в Одессе в 1919 году и выдержки из последующих заметок, имеющих отношение к теме революции. Первые части книги показывают нам положение постоянной неопределенности, с которой сталкивалось большинство людей: угрозы голода, погромов.

Fatherless, friendly 31yoF looking for intrepid M50s-70s who wants to try being a father figure (not sugar daddy). Georgie Codd never had a dad. And she didn’t think that would ever change – until a stranger’s practical joke made her wonder if she could find one. So began her quest for a...

В Дневнике писателя, не имеющим аналогов в русской и зарубежной публицистике, Достоевский напрямую общается с читателями и словно приглашает присоединиться к обсуждению глубоких тем, которым посвящено все его творчество: человек и Бог, добро и зло, свобода и судьба России. В заметках 1876 года особое внимание он уделяет анализу мировой политики того времени и духовных болезней русского общества, оказавшемся во многом пророческим. А результатом его размышлений можно считать впервые опубликованную в ноябрьской главе повесть "Кроткая", где писатель исследует отношения тирана и жертвы на примере обычной семьи.

В Дневнике писателя, не имеющим аналогов в русской и зарубежной публицистике, Достоевский напрямую общается с читателями и словно приглашает присоединиться к обсуждению глубоких тем, которым посвящено все его творчество: человек и Бог, добро и зло, свобода и судьба России. В заметках 1876 года особое внимание он уделяет анализу мировой политики того времени и духовных болезней русского общества, оказавшемся во многом пророческим. А результатом его размышлений можно считать впервые опубликованную в ноябрьской главе повесть "Кроткая", где писатель исследует отношения тирана и жертвы на примере обычной семьи.

Louise et Madeleine. Deux écrivaines, deux générations. L'une écrit pour fuguer, l'autre fugue pour écrire. L'une débute dans l'écriture, l'autre n'écrit plus. À travers une correspondance intime, elles partagent leurs doutes face à la création et à leurs vies de femmes artistes, d'épouses et de mères. Être prête à décevoir, à déplaire, à oser dire ce que l'on pense et à faire ce qui doit être fait pour devenir la personne que l'on devait être.

To the world, he was Dr. Sacks, the brilliant neurologist behind bestselling books like Musicophilia and The Man Who Mistook His Wife for a Hat. To professor Susan Barry, he became Dear Oliver—her mentor, friend, and confidant over the course of their ten-year correspondence.

В Дневнике писателя, не имеющим аналогов в русской и зарубежной публицистике, Достоевский напрямую общается с читателями и словно приглашает присоединиться к обсуждению глубоких тем, которым посвящено все его творчество: человек и Бог, добро и зло, свобода и судьба России. В заметках 1876 года особое внимание он уделяет анализу мировой политики того времени и духовных болезней русского общества, оказавшемся во многом пророческим. А результатом его размышлений можно считать впервые опубликованную в ноябрьской главе повесть Кроткая, где писатель исследует отношения тирана и жертвы на примере обычной семьи.

В Дневнике писателя, не имеющим аналогов в русской и зарубежной публицистике, Достоевский напрямую общается с читателями и словно приглашает присоединиться к обсуждению глубоких тем, которым посвящено все его творчество: человек и Бог, добро и зло, свобода и судьба России. В заметках 1876 года особое внимание он уделяет анализу мировой политики того времени и духовных болезней русского общества, оказавшемся во многом пророческим.

"Moglie mia, ti dico che sto bene e sono vivo, e vedo morire e morire ogni giorno." Tra il 1914 e il 1918 un’unica trincea divide e unisce l’Europa e il mondo: per la prima volta nella storia moderna, infatti, dalla Francia al Medio Oriente uomini di ogni estrazione culturale e sociale si trovano a condividere – gli uni contro gli altri, gli uni come gli altri – le medesime misere condizioni di vita sui campi di battaglia, le medesime paure, la medesima vicinanza con la violenza e la morte.

Letters with Smokie captures an epistolic exchange between Dan Goodley and Rod Michalko, or rather, Rod Michalko's late guide dog, Smokie. A lively exploration of human-animal relationships and disability as disruption, disturbance, and art, the book offers a refreshing re-evaluation of cultural misunderstandings of disability.

A collection of short stories about turning setback into comebacks. Author Troy Harris II was only sure of two things: he was uncomfortable, and in what seemed like a truly foreign land. As it turns out, he was just home less in Dallas....

The largest gathering of Union and Confederate veterans ever held was front-page news throughout the country. “[It] will be talked about and written about as long as the American people boast of the dauntless courage of Gettysburg,” declared a woman who accompanied her father to the reunion. But as the years passed, the memorable event was all but forgotten. John Hopkins’s The World Will Never See the Like: The Gettysburg Reunion of 1913 goes a long way toward making sure the world will remember.

Caught smuggling half a million euros’ worth of cocaine, Paul Keany was sexually assaulted by Venezuelan anti-drugs officers before being sentenced to eight years in the notorious Los Teques prison outside Caracas. There he was plunged into a nightmarish world of coke-fuelled killings, gun battles, stabbings, extortion and forced hunger strikes until finally, just over two years into his sentence, he gained early parole and embarked on a daring escape from South America . . .

Die tief reichende Freundschaft, in welcher die zwei bekanntesten Dichterfürsten aus deutschsprachigen Landen miteinander verbunden waren, begann laut einigen Quellen alles andere als günstig, da beim ersten Treffen der beiden Goethe Schiller weder erkannte noch diesem irgendwelche Beachtung schenkte. Das änderte sich mit der Zeit, nachdem sich Goethe näher über Schillers Werk informierte und beide in regen Gedankenaustausch traten, besonders in vorliegender Briefwechsel-Reihe.

Powerful, haunting, and unforgettable, this remarkable gathering of original documents, including never-before-published letters and papers, creates a day-by-day eyewitness account of the monumental collision at Gettysburg, in the words of the commanders, soldiers, politicians, and civilians from both the North and the South who experienced firsthand the changing course of the Civil War. New York Times bestselling and award-winning historian and author Allen C. Guelzo delivers an invaluable and sobering firsthand perspective of the Civil War’s turning point.

Chi è più santo tra san Tommaso e san Domenico? Agli ebrei convertiti ricresce il prepuzio? Come fu che il papa prese come animale da compagnia un elefante? Nel 1507 Johannes Pfefferkorn, un ebreo convertito spalleggiato dai teologi dell’Università di Colonia, pubblica un libello ferocemente antigiudaico: tra le sue proposte, privare gli ebrei della loro identità culturale confiscandone e distruggendone i testi sacri. A contrastare lo sconsiderato disegno è Johannes Reuchlin, il maggior ebraista del tempo, che nella violentissima polemica finisce persino accusato di eresia.